| Бомейн |
[Oct. 13th, 2005|04:25 pm] |
Уселся король за богатый обед вместе со многими другими королями. И были там все рыцари Круглого Стола, кроме тех, кто находился в плену или пал. И в тот день великого праздника предстояло им пополнить свое число снова до ста пятидесяти, дабы не было за Круглым Столом пустых мест. Тут вдруг входят в залу двое в нарядных и богатых одеждах, и на их плечи опирается юноша, какого прекрасней лицом и стройнее телом никому из них не случалось встретить. Был он высок и крепок, в плечах широк, лицом хорош и руки имел большие и красивые, что красивее и не увидишь на земле. Но он повис у них на плечах, словно не мог ходить и держаться на ногах без такой опоры. Как увидел его король, тут же смолкли все и расступились, пропуская их, и туда, на царское возвышение, они все трое прошли, не промолвив ни единого слова. И сразу отступил на шаг тот юноша рослый, выпрямился легко и сказал: — О благороднейший из королей король Артур! Бог да благословит вас и всю вашу славную дружину, а рыцарей Круглого Стола стократ! Я приехал к вам молить вас о милости, просить вас выполнить три моих желания. Я не испрошу ничего такого, что не могли бы вы пожаловать мне с честью, и не будет вам с того ни ущерба, ни урона. Первую милость, первый дар испрошу я сейчас, другие же два — ровно через год, где бы вы ни справляли тогда великий праздник Пятидесятницы. — Спрашивайте, — отвечал король Артур, — и что испросите, получите. — Сэр, вот вам мое желание по случаю великого праздника: чтобы вы кормили меня и поили вдоволь весь год, а тогда испрошу я у вас два других дара. — Сын мой, — сказал король Артур, — мой совет тебе, проси большего, ведь эта просьба — не просьба, ибо сердце мое расположено к тебе и мне говорит, что ты происходишь из славного рода, и либо я сильно обманываюсь в моем суждении, либо же ты еще выкажешь себя мужем благородным и доблестным. — Сэр, — тот отвечал, — это уж как придется, а я просил у вас то, что мне покамест надобно. — Ну, что, — говорит король, — в еде и питье у тебя не будет недостатка, я не отказываю в этом ни другу, ни врагу. Но я хочу знать твое имя. — Сэр, того сказать я не могу. — Чудесное дело, — сказал король, — чтобы ты не знал собственного имени. А ведь ты прекраснейший из юношей, каких я когда-либо видел. И король поручил его сэру Кэю-Сенешалю, повелев, чтобы его кормили и поили лучшими яствами и винами и чтобы все у него было в избытке, как если был бы он сын лорда. — Вот уж была нужда так на него тратиться, — сказал себе сэр Кэй. — Ведь могу поручиться, он мужичьего роду и не получится из него рыцаря, ибо будь он рожден лордом, он бы попросил коня и доспехи, он же каков есть, такова и просьба его. А раз нет у него имени, я сам ему дам имя: будет он зваться Бомейн, что значит «Прекрасные Руки» |
|
|